Фрэнк тоже выглядел расстроенным.

— Надеюсь, вы понимаете, что ничего подобного я не сделал бы… — пробормотал он.

— Может быть. — Чувствуя себя слегка пристыженной, Джейн решилась посмотреть ему в лицо. — Не хочу я фигурировать в вашей колонке, — прошептала она. — Даже анонимно. Пожалуйста, больше не просите меня об этом.

Но она была убеждена, что Кэплен не сдастся без борьбы, и оказалась права.

— Поверьте, — настойчиво сказал он, — я понимаю ваши чувства. Но ведь никто не заподозрит, что это вы. Столкновение старой и новой морали — тема животрепещущая. Если бы я рассказал о ней в своей колонке, это могло бы принести только пользу. Правы вы или нет? Люди выскажут свое мнение и помогут вам принять правильное решение.

Эта мысль почему-то не приходила ей в голову раньше. Некоторое время Джейн колебалась между глубоко укоренившимся стремлением оградить свое право на личную жизнь и любопытством — как к ее взглядам отнесутся другие? Интересно, какие советы она получит? Почему-то ей не хотелось разочаровывать этого сладкоголосого тигра в мужском обличье, который делал свое дело, не стесняясь распущенного галстука, закатанных рукавов рубашки и линялых джинсов.

Скрытность победила.

— Мой ответ — нет, — сказала она и решительно отвернулась к пишущей машинке. — Прошу прощения, мистер Кэплен, но мне нужно закончить статью…

Никогда прежде она не сталкивалась с Фрэнком во время ланча, и чутье подсказывало ей, что это неспроста. Маленькое убежище напротив редакции было переполнено репортерами, издателями и редакторами. В этой невообразимой кутерьме он ухитрился сесть рядом с ней.

— Солонину на ржаном хлебе, — заказала она, не глядя на Фрэнка, вздергивая подбородок и готовясь к отражению новой атаки. — Диетическую колу. И жареную картошку.