Может быть, следовало припугнуть его судом? Этот самый цивилизованный из доступных ей способов едва ли помог бы, если бы она имела дело с каким-нибудь невежей или отпетым типом. Но с такими в основном порядочными людьми, как Чарли, это обычно срабатывало.
К несчастью, будучи репортером «Паблик ньюс» по уголовным делам, она проводила в здании суда времени не меньше, чем сам Чарли. Он наврет с три короба и выкрутится, а люди начнут шептаться за ее спиной…
— Чарли… Пожалуйста! — снова взмолилась она. Но и эта мольба не возымела никакого действия.
Через несколько мгновений она почувствовала, что нейлоновый чулок поддался: Чарли расстегнул левую переднюю резинку ее пояса.
— Ты не понимаешь! — выпалила она. — Я никогда не занималась любовью с мужчиной!
Томсон застыл на месте, как будто их возню показывали по телевизору и кто-то неожиданно выключил его.
— Ты что, шутишь? — внезапно нахмурившись, спросил Чарли. — Кажется, я слышал, что тебе двадцать шесть…
Ну вот… Ее заявление произвело нужный эффект. Джейн выпрямилась и натянула на колени твидовую юбку.
— Мне и есть двадцать шесть, — ответила она. — И что из этого следует?
— Ну, я просто думал…
Чарли поправил галстук, оперся на руль и распечатал пачку жевательной резинки. Насколько Джейн знала Томсона, она поняла, что сделанное ею признание ошарашило его.
Несомненно, он думает, что со мной что-то не так, подумала Джейн, приглаживая остриженные «под пажа» волосы цвета красного дерева. Дожить до таких лет и ни с кем не переспать могла только фригидная женщина. Или невротичка. Или то и другое вместе взятое.