Как ни странно, говорили они очень мало. Но молчание это было легким, ничуть не тягостным, неторопливым и удивительно уютным. Многие детройтцы последовали их примеру и позволили себе совершить воскресную прогулку. Они шли мимо молодых людей, пожилых пар, совершавших ежедневный моцион, утопавших по щиколотку в снегу детей в ярких куртках и шапочках…

Фрэнк остановился, чтобы перекинуться остротами с компанией каких-то затрапезно одетых молодых людей. Через несколько минут Джейн застыла на месте, залюбовавшись карапузом, которого везли на санках гордо улыбающиеся родители. Малыш был закутан до самых глаз.

Когда они дошли до конца парка, Фрэнк предложил вернуться домой.

— Похоже, вы дозрели еще до одной чашечки кофе. А я бы тем временем показал вам остальные письма, — заметил он. — Конечно, если вам не надоело это занятие. Я бы хотел знать, что вы о них думаете.

— Ладно, — ответила Джейн.

Письма, которые она еще не видела, четко делились на две категории. К первой относились послания людей, которые были уверены, что Фрэнк их разыгрывает. Они с раздражением доказывали, что женщины, которую он назвал Линдой, не существует в природе. Такие девушки давно вымерли.

Вторая группа насчитывала целых три послания, написанных такими же девственницами, как и она сама.

«Большое спасибо за вашу колонку, — писала двадцатитрехлетняя девушка. — До этого я считала себя белой вороной. Сейчас я знаю, что не так уж одинока. Пожалуйста, передайте Линде, чтобы она не опускала руки».

Пока она читала письма, Фрэнк потягивал вино и пристально рассматривал ее лицо, сидя в кресле на безопасном расстоянии.