Спотыкаясь и поддерживая друг друга, они как-то добрались до гостиной. Нежные, но жадные мужские руки скользнули под розовый свитер, любовно связанный бабушкой, расстегнули шелковый кружевной лифчик и принялись ласкать ее груди. Ощущения, вызванные этим прикосновением, были такими сильными, что она готова была закричать. Стрелы желания попадали в затвердевшие соски и пронзали ее насквозь. Хотелось отдать ему все.

Зная свою неопытность, она боялась, что этого окажется недостаточно.

— Научи меня. Покажи, что мне делать, — молила она, лаская его сухое, жилистое тело. — Я хочу, чтобы все было правильно…

Эти слова заставили руки Фрэнка остановиться. Он застонал и снова привлек Джейн к груди.

— Мы не можем, — проскрежетал он. Слова звучали еле слышно. — Должно быть, я сошел с ума, когда подумал…

Прошло несколько секунд, а Джейн все еще ничего не понимала.

— Чего мы не можем? — растерянно спросила она, поднимая глаза.

— Любить друг друга. — С гримасой сожаления он убрал руки из-под ее свитера. Она была такая нежная, такая женственная, такая неотразимо чувственная… Но он слишком хорошо знал, в чем состоит его долг.

— Это… потому что я девушка?

— Конечно потому! — Кэплен смущенно провел рукой по волосам.

— А если бы я не была ею?.. Если бы переспала с кем-нибудь другим… тогда все было бы правильно?

— Этого не случилось бы… если бы ты не была такой честной… — Тон Фрэнка не оставлял никаких сомнений: ответ на ее вопрос был положительным. — Пойдем, — любезно сказал он. — Я сварю тебе какао. А потом отвезу домой.

Джейн не поверила своим ушам. Она предлагает себя мужчине, а он отвергает ее, потому что она девственница? Стойкость Фрэнка отнюдь не восхищала ее; наоборот, она дрожала от унижения.

— Не нужно мне твое проклятое какао! — злобно фыркнула Джейн, хватая сумочку и пальто. — Как и твои джентльменские объяснения! Можешь не считать меня взбалмашной дурой!