Теперь мы были даже рады продолжить восхождение, потому что на лестнице стало ощутимо холоднее. К тому же не знаю, как других, – меня смущал вид вечернего Крина. Было в нем нечто мистическое, древнее – вызывавшее из самых глубин памяти тот давний, детский, казалось, навсегда побежденный страх перед темнотой.
Оставшийся путь мы преодолели значительно быстрее, и вскоре Мугид распахнул перед нами высокие металлические створки, за которыми были тепло и свет. Мы вошли в большой гулкий зал, который освещали изготовленные в виде факелов лампы. Вообще интерьер гостиницы был стилизован под древнеашэдгунский: на стенах висели старинные гобелены, копии мечей и щитов, головы диких зверей и знамена.
К нам подошли несколько слуг, одетых в цветастые наряды, опять-таки соответствующего покроя.
– Сейчас вас отведут в комнаты, – объяснил старик. – Через час в Большом зале начнется ужин. Слуги к этому времени придут за вами, так что заблудиться в «Башне» вам не грозит. После ужина каждый будет предоставлен сам себе. Я бы советовал пораньше лечь спать, чтобы набраться сил для завтрашнего дня. Но, господа, это я оставляю на ваше усмотрение. Итак, встретимся через час.
Он поклонился и исчез в одной из неприметных дверец, рядом с гобеленом красно-бурых тонов, на котором была изображена охота вельмож. Стремительно несущиеся кони вперемешку с гончими настигали затравленного оленя. Тот откинул на спину изящные рога и бежал из последних сил, роняя на траву капли крови. Над лопаткой у зверя торчала стрела, еще одна нависла над ним, выпущенная азартным стрелком. Что-то кричал молодой принц, охаживая своего жеребца плеткой-девятихвосткой; пронзительно трубил загонщик, и вспугнутые шумом птицы вились над их головами.