— Все эти занятия, вероятно, мешают вашей светской жизни, — поинтересовался Эдам.

— Нет, я справляюсь, мистер Рурке, — резко ответила Саманта. «Какое право имеет он вмешиваться в мою жизнь?»

— А вы не можете пропустить сегодня ваши занятия? — спросил Гриффин. — Мне хотелось бы, чтобы вы пообедали с Кэтрин, Эдамом и мною.

— Это очень мило с вашей стороны, — сказала она, смягчая улыбкой свой отказ, — но у нас сегодня важный экзамен.

Судья понимающе кивнул:

— Ну что же, идите и хорошо проведите День Колумба.

— Можно взять поднос? — спросила она, взглянув на босса и подчеркнуто игнорируя Эдама.

— Не беспокойтесь, дорогая, — весело сказал судья. — Я знаю, что по пятницам занятия начинаются рано. Поспешите. А поднос уберут.

Эдаму удалось подойти к двери первым, преградив ей путь своим массивным телом.

— Может быть, мы сможем встретиться, чтобы продолжить дискуссию и одновременно пообедать, — сказал он Саманте вкрадчиво. Лицо Эдама оказалось так близко, что она почувствовала на своей щеке его теплое дыхание.

— Ни за что, — ответила она сквозь зубы, хлопнув дверью под его гортанный смех.

2

Яркое солнце бабьего лета отражалось на капоте белого «ягуара» с откидывающимся верхом. Роскошная машина мчалась по живописной северной автостраде Нью-Йорка. Эдам Рурке включил радиоприемник как раз в тот момент, когда диктор скороговоркой сообщил, что высота ртутного столбика уже превысила все рекорды, и в 10 часов утра температура была чуть ли не двадцать пять градусов по Цельсию. Голубое безоблачное небо казалось отличным фоном для переливающейся золотыми и красными оттенками осенней листвы. Белые в черных пятнах коровы паслись на зеленых лугах ферм, разбросанных по обеим сторонам шоссе.