Когда музыканты, игравшие на небольшой эстраде, на время оставили инструменты, чтобы передохнуть и сменить композицию, Магдалин показалось, что вовсе не поэтому смолк джаз. Она видела причину в другом: оркестранты с интересом смотрели на вошедшего — как на клоуна, решившего по собственной инициативе разыграть собравшихся. И официанты не просто так обратили свои взоры на вошедшего, а за ними любопытные гости (некоторые рискуя вывернуть шеи) стали разглядывать очередного посетителя, вызвавшего своим появлением неожиданный переполох. Для всех них он был смешон и несуразен — в этом Магдалин была абсолютно уверена.

Эти люди сейчас казались ей насквозь фальшивыми, двуличными, и внутренне она сопротивлялась их реакции на чужака, но и проявить прекраснодушие к незнакомцу для нее сейчас не представлялось возможным. А потому, когда молодой человек сошел по ступеням и в нерешительности остановился, чтобы оглядеть зал, непреодолимая сила заставила ее отвернуться и вжать голову в плечи. Магдалин поторопилась стянуть с шеи шелковый платок, который должен был служить опознавательным знаком, и спрятала его в сумочку.

Хотя Магдалин Фитч была обыкновенной учительницей младших классов, работала она в частной школе для детей состоятельных родителей. Родители самой Магдалин тоже были не последними людьми — они преподавали в одном из университетов. «Профессорская дочка» — Магдалин четко попадала под это определение. И то, что она сейчас всего лишь учительница и стоит на одной из первых ступеней карьерной лестницы, мало что изменило. Ведь из всех ресторанов, где ей доводилось бывать, Магдалин выбрала именно этот, один из лучших в Чикаго, а не какой-то другой (о чем уже сотню раз пожалела!). Значит, сильна еще в ней привычка красиво жить.

Когда молодой человек двинулся в ее сторону, Магдалин показалось, что он каким-то образом все-таки узнал ее. Она сидела рядом с обнимавшейся парочкой у самого края барной стойки — как раз напротив располагался зеркальный стеллаж, заставленный бутылками, а за ними в мелких повторяющихся отражениях хорошо было видно все, что находилось за ее спиной.