— Ты фильм «Кристина» по Кингу видел? Там паренек Арни, кажется, купил старую машину и реставрировал ее, а она оказалась живая. И так полюбила своего хозяина, что стала убивать его недругов… А эта… Эта неизменно возвращается в салон. Вот что странно, — тихим голосом произнес Хьюберт и, подойдя к машине, осторожно, словно чего-то боялся, прикоснулся к ее кузову и погладил. — И всякий раз с одними и теми же повреждениями.
Николас подошел к нему и встал рядом, доверчиво заглядывая в рот Хьюберту. Значит, необходимого эффекта я добился, подумал Хью. Даже если в итоге Николас поймет, что его разыграли, все равно неплохое получилось развлечение!
Его понесло:
— Эта машина постоянно попадает в аварии. Что уж там происходит, я не знаю, но только в самый опасный момент владельцы почему-то не пристегнуты. Хорошо, если получат легкие повреждения, а то бывают и тяжелые увечья! — Хьюберт умело сочетал паузу, низкий тембр голоса, как мог, сдерживал усмешку.
— Ты шутишь? — спросил Николас, однако Хьюберту бросилась в глаза его бледность. Кажется, рыба заглотала наживку. Надо же быть таким доверчивым остолопом! Такого только могила исправит.
Николас ждал ответа, но все его естество говорило о том, что он уже верит, и безоговорочно. Так был устроен его характер, что Ник был склонен верить даже в сверхъестественное, несмотря на то что никогда не становился свидетелем невероятных событий. С позиций пессимиста кто-то мог назвать это детскостью, для кого-то другого это была способность человека по-иному смотреть на окружающий мир — без строгих рамок. Но для Хьюберта Ник был совершенным дураком.