Хьюберт, затеявший эту шутку, и знать не мог, что творится сейчас в душе Николаса, с какой бурей чувств приходится справляться его сознанию. Хьюберту казалось, что со стороны его поступок выглядит так: бывшие одноклассники, а теперь коллеги просто дурачатся и на самом деле не принимают сказанное всерьез (нет, ну в самом деле, можно ли поверить во всю эту галиматью?!).

А Николас на миг позабыл обо всем, и только образ автомобиля, который ему успел неожиданно полюбиться, вызвал в душе чувство сродни панике — казалось, от этой машины исходит яркая, ослепительная опасность. И Николас подумал вдруг, что это не случайно. Ведь до сих пор он относился к любым созданным человеком машинам (не обязательно на колесах) очень спокойно, никогда не испытывал по отношению к ним тех эмоций, которые должны быть обращены к живым существам, но никак не к железкам. «Если ты начинаешь приходить в восторг не от людей, а от жестянок, то, значит, сам того не ведая, создал себе идола. А это хуже чем плюнуть в лицо самому Господу!» — так его когда-то давно учил дядя Майк — мистер Джефферс, мастер на все руки, первым приобщивший соседского мальчишку Никки к физическому труду.

И вот теперь, после того как он испытал восторг перед «Импалой», его ждало жестокое разочарование. Майк Джефферс был совершенно прав — нельзя становиться рабом бездушных созданий.

— Ну ладно, пойду оформлять документы, — сказал Хьюберт и покинул мастерскую, оставив Николаса одного.

Две тени метнулись от двери, когда Хьюберт вышел на улицу. Это были Рой и Луи, оба тупицы и бездарности, вдобавок ко всему бездельники. Они не успели спрятаться. Хьюберт окликнул их и жестом велел подойти.

— Что вы тут делаете? Ваше место где? На складе. Вот и валите туда, пока я не доложил мистеру Тревису.

— У нас сейчас работы нет. Мы покурить вышли, — ответил Рой.