- Да ну тебя! - покраснев, Оливия сердито фыркнула и демонстративно отвернулась.

  - Ой, да ладно, - рассмеявшись, Дени улеглась рядом, погасив свечи на тумбочке. - Не пристаёт пока, и то хорошо. Если что, засветишь ему по физиономии.

   В спальне воцарилась тишина. Даниэль уже начала засыпать, когда раздался сонный голос сестры с торжествующими нотками:

  - А вот между прочим, Ричард на тебя пялился весь завтрак, и в обед тоже!

  - Спи, - хмыкнула Дени, но сердце почему-то сжалось от смутного, тревожного предчувствия.

   Ничем хорошим для неё внимание мужчин не заканчивалось, и Даниэль очень не хотелось, чтобы так случилось и с Ричардом. Дружить с ним было приятно, но... что-то большее? Поёжившись, девушка свернулась калачиком и наконец уснула.

   Уже две недели Даниэль занималась по утрам фехтованием. В первые несколько дней руки нещадно болели, но потом она привыкла. Дик перешёл к более сложным приёмам, Дени оказалась способной ученицей. Вот и сейчас девушка сосредоточенно наблюдала за Ричардом, сжимая в руках клинок.

  - Ты похорошела за то время, что живёшь здесь, - заметил вдруг он, взмахнув мечом.

   Даниэль чертыхнулась, еле успев отбить удар.

  - Ричард, ради бога, заткнись и перестань нести чушь!

  - Дени, но это действительно так.

   В течение двух недель Дик пытался узнать, что же за девушка, Даниэль, и какое у неё прошлое, но она упорно молчала. После жестокой жизни на Земле, исковерканной молодости, она ожесточилась против всего мира, в одиночку сражаясь с собственным отчаянием. Дени стала равнодушной, ради себя самой, питая к мужчинам глухую ненависть за то, что обращались с ней как с вещью, красивой игрушкой, у которой нет сердца и души. Часто ночами после работы она рыдала в подушку, презирая саму себя, не зная, как избавиться от мутного и грязного осадка после каждой ночи, проведённой с мужчиной. Даниэль не получала никакого удовольствия, лишь бесконечную усталость и в первое время боль.