
— Никак ты стыдишься, что у тебя такие… пышные формы? — измывалась теперь уже другая девчонка.
Кейт не успела ответить, как кто-то выхватил у нее полотенце. Она вскрикнула и попыталась прикрыться руками.
Энджи бросила ей свое полотенце.
— А ну, отстаньте, — потребовала она и добавила, обращаясь к Кейт: — Плюнь на них. Им просто завидно, особенно Люси: сама-то плоская, как сковорода.
Кейт видела жалость в глазах Энджи и готова была провалиться сквозь землю. Она сгорбилась и вздернула подбородок: гордость не позволяла ей распускаться ни перед лучшей подругой, ни перед этими мерзавками.
Однако на нее сыпались все новые колкости.
— Давай отойдем в сторонку. Надо одеваться. Что с них взять, с чокнутых, — прошептала Энджи.
Они отошли в дальний угол, хорошо просматривавшийся из отверстия в стене. Кейт, не поднимая головы, принялась натягивать одежду, но не могла совладать с собой: руки тряслись так, что она порвала и без того штопаный чулок. Сама того не замечая, она всхлипнула. Энджи выпрямилась и пристально посмотрела на нее:
— Ну хочешь, я им врежу?
Кейт слабо улыбнулась:
— Мне бы надо самой это сделать, да духу не хватает.
— Найдется и на них управа, вот увидишь.
Стены раздевалки сотряс новый взрыв хохота.
Кейт и Энджи оглянулись. Обидчицы не успокоились. Кейт словно окаменела, что есть сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Ей никак не удавалось подвернуть пятку чулка так, чтобы скрыть дырки. Содрогаясь, она натянула протертый джемпер, бесформенную вытянутую юбку и мятое пальтецо. Ненавистные обноски. Когда ей случалось украдкой пронести к себе в комнату модный журнал, она жадно разглядывала шикарные платья, мысленно примеряя их на себя.
По одежке Кейт можно было судить о том, как жила ее семья. Родители прозябали в бедности, да к тому же были крайне суровы, в особенности отец. Он женился на матери по необходимости: Кейт слышала, как во время семейного скандала они попрекали друг друга прошлыми грехами. Отец не упускал случая ввернуть, что не позволит дочке превратиться в такую же гулящую, как ее мать.
