— Спасибо, что подвезла, — Кейт старалась, чтобы ее улыбка получилась безмятежной. — До завтра!

— Спроси у мамы, может, она позволит тебе завтра приехать к нам с ночевкой, — предложила Энджи.

Кейт насупилась:

— Спрошу, конечно, только…

— Я все понимаю. Но ты попробуй.

— Ты же знаешь моего отца.

— Ну ладно, пока! — Энджи помахала ей на прощание.

Кейт поплотнее запахнулась в ветхое пальтишко и поплелась по грязной дороге, которую развезло от затяжных дождей. Перешагивая через лужи, она пыталась думать про Томаса Дженнингса и про его улыбку, но мысли не слушались ее. Каждый шаг приближал ее к нищете и убожеству родительского крова. Она ненавидела возвращаться домой и стыдилась этой ненависти.

Перед глазами то и дело возникало лицо Томаса. Теперь она приказала себе гнать прочь эти фантазии. Время для них еще не настало. Надо будет извлечь их из тайников души поздно вечером, когда отец угомонится и домашние дела будут, наконец, переделаны.

Входя в калитку, Кейт услышала в доме шум, от которого у нее сердце ушло в пятки. Нет, нет, только не это, заклинала она, стремглав взбегая по шатким ступеням.

Она распахнула дверь и увидела, как увесистый кулак отца врезался в мамину челюсть.

— Мамочка! — закричала Кейт.

III

Кейт не могла пошевелиться. Она видела, что отец снова заносит кулак, чтобы обрушить его на другую скулу Мейвис Колсон.

— Мамочка! — снова вскрикнула Кейт.

Эммитт Колсон замер, потом обернулся:

— Пошла вон, не то и тебе достанется.

— Папа… прошу тебя… — Кейт содрогалась от рыданий, — не бей маму.

Мейвис Колсон затравленно посмотрела на дочь:

— Делай, что папа сказал… Иди же, — проскрипела она.

Но Кейт чувствовала, что ноги не слушаются ее. Сердце готово было выскочить из груди. Она не могла отвести взгляда от кровоподтека на материнском лице.