Но вскоре ее мучениям пришел конец. Громко охнув, Томас всей тяжестью опустился на нее, зарывшись потным лицом в ее голую грудь. Кейт затрясло. Неужели эти пытки должны были дать ей радость и счастье? Не может быть. Он просто надругался над ее телом.

— Тебе было хорошо? — он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Слезы заливали лицо Кейт. Каждый вздох причинял ей боль.

— Черт, — выругался он, отвалившись вбок и застегивая брюки. — Ну что ты ревешь? Терпеть не могу, когда нюни распускают.

Она вытерла лицо рукой.

— Извини. Мне было больно.

— Это ерунда, в другой раз будет легче, — Томас самодовольно потягивался, как сытый кот. — Вот увидишь.

Кейт молча кивнула. Она не хотела другого раза. Томас едва удостоил ее равнодушным взглядом.

— Завтра, наверно, все пройдет, — выдавила она, чтобы только задобрить его.

— Это точно.

Говорить больше было не о чем.

— Перелезай на переднее сиденье, — распорядился Томас.

Кейт нашарила в темноте свои трусы и неловко натянула их, стараясь не обращать внимания на липкий ком, словно застрявший у нее между ног. Все тело затекло; ее тошнило.

Пересесть на переднее сиденье оказалось непросто: каждое движение причиняло боль, но она боялась признаться в этом.

По дороге Кейт украдкой посмотрела на Томаса:

— Мы завтра увидимся?

— Не-а. Меня старикан гонит работать, чтобы я сам покупал бензин для своей тачки.

— Значит, в понедельник?

Томас прибавил газу, и машина рванула вперед.

— Возможно.

Кейт замерла в нерешительности. Она едва сдерживала подступившие к горлу рыдания. Ища хоть малейшей поддержки, она робко спросила:

— Томас?

— Ну что еще?