Если бы машинист посмотрел в эту минуту на восток, то залюбовался бы видом серых гор, еще дремлющих в ожидании весны. Ветер дул с нужной стороны, и он смог заметить вдалеке дымок, поднимающийся из столетнего камина в доме Пауэллов. В этом белом фермерском домике я лежала в полной безопасности на руках у мамы. Мне было пять часов от роду, и я не подозревала, что мое будущее катит прямиком в наш город.

Состав величественно сбавил ход, гудком поприветствовав цеха комбикормов, инкубатор и собственно птицефабрику Тайбера, расположившиеся за городской чертой. Еще милю спустя, погудев погромче, машинист салютовал более цивилизованной части Тайбервилла.

Под ветвями по-зимнему голых деревьев на уютных улицах выстроились легковые машины и пикапы, словно городок готовился к празднику. На вокзале несколько сотен горожан ожидали прибытия поезда. Оркестр местного колледжа играл “Дикси”.

На перроне в первых рядах стояли наиболее уважаемые люди. Остальные же – работники птицефабрики Тайбера, окрестные фермеры, выращивающие цыплят по контракту, оторванные от цивилизации, месяцами не покидающие своих медвежьих углов, жители гор, чей заработок далеко не всегда был в ладах с законом, и мой отец Том Пауэлл, даже городские собаки – все были здесь, сгрудившись около складов железной дороги.

В 11.45 утра нью-йоркский поезд, доставивший в городок скульптуру черного медведя, что некогда водились в Джорджии, с грохотом остановился на историческом вокзале Тайбервилла, пережившем нашествие солдат Шермана во время Гражданской войны. Уважаемая всеми старейшина Тайбервилла Бетти Тайбер Хэбершем, приходившаяся нам родней, будучи дочерью знаменитой Бетины Грейс Пауэлл Тайбер, приобрела изваяние для студенческого городка колледжа Маунтейн-стейт.