Итак, Мария добилась развода и выставила мужа из дома. Она отпраздновала победу и провела первый вечер в одиночестве. Конечно, она была в квартире не одна – за стеной спали дети. Но пустое кресло перед телевизором, продавленное Здоровякиным, кричало о том, что нарушено устройство мира, Земля вращается в обратную сторону, реки потекли вспять.

Вволю насладившись свободой, на второй день Маша принялась думать, как жить дальше. Она вдруг осознала, что на этапах ее персональной личностной эволюции рудиментарное чувство любви к Илье не желает умирать. Разлюбить мужа оказалось еще труднее, чем простить. Жить без Здоровякина было как-то совсем неинтересно.

– Ты не забыл, что развелся со мной, а не с детьми? – официальным тоном сказала она ему по телефону. – Ты что это, папаша, прохлаждаешься? Быстренько забрал сегодня детей из садика.

Через месяц после развода Здоровякин впервые пробил оборону и остался на ночь. Секс был невероятен. Разлука подогрела их желание, воздержание отшлифовало либидо. Здоровякин радовал агрессивностью, он был молодым голодным тигром. Илья изменил Маше с Настасьей, а Мария теперь изменяла своему статусу разведенной дамы, используя для этого бывшего мужа. И стоило тогда разводиться?

Да, стоило, твердо решила Мария. Их новые отношения с Ильей не имели бы остроты и терпкости, если бы продолжались в рамках подпорченного изменой брака. Маша старалась капитулировать не чаще одного раза в неделю, чтобы не развращать осужденного перспективой близкой амнистии…

Мария бросила взгляд, полный сожаления, на пустую чашку кофе и блюдце, где еще десять минут назад возвышался треугольник торта. Затем она посмотрела на экран, испещренный алгоритмами программы для Главного финансового управления обладминистрации. Эту программу заказал Ян Вепрецкий. Прошла всего неделя с момента их знакомства, а Ян Николаевич уже явно конкурировал с Ильей, заставляя впечатлительную программистку думать о себе. Да, не только малыш Здоровякин был постоянным героем ее мыслей, Ян Вепрецкий безудержно рвался к верхним строчкам хит-парада. А почему бы и нет? Ведь Мария теперь была свободной женщиной (правда, с полновесным прицепом в виде трех неутомимых микробов). Что мешало ей увлечься кроме бывшего супруга еще и свежим кавалером?..