Иногда Илье удавалось уговорить непокорную. Не чаще одного раза в неделю. Или в месяц. Короче – сплошное издевательство над возвышенными устремлениями личности, жаждущей секса, как минимум, три раза в день. К тому же на завоевание утраченных привилегий уходило столько же энергии, сколько на уговоры девственницы или взятие Бастилии.

А Мария, как назло, загадочным образом округлилась, наела щечки, что раньше ей никак не удавалось, и выглядела чрезвычайно довольной новыми жизненными условиями.

«Любовника завела!» – остолбенел вдруг Здоровякин, пронзенный отвратительной догадкой. Вмиг ему стало понятно происхождение таинственного мерцания в глазах Маши и улыбки, постоянно играющей в уголках губ. «Влюбилась, дурочка! – подвел итог мысленным наблюдениям Здоровякин. – Убью гада!»

Именно решительность и смелость очаровали Машу много лет назад при знакомстве с Ильей.

Кощунственная догадка подтвердилась в тот же день. Здоровякин увидел Марию, неторопливо шествующую рядом с каким-то типом. Тип, по мнению Ильи, не обладал абсолютно никакими достоинствами. На вид ему было сорок. Из-под дорогого плаща выглядывал не менее дорогой и безумно элегантный костюм. Безукоризненной стрижке не страшны были порывы весеннего ветра. А тонкая усмешка и легкий прищур глаз неуловимо ассоциировались – любая женщина бы подтвердила – с чарующим образом Джеймса Бонда.

Но Здоровякин был мужчиной, и, как мужчина, он не испытывал восхищения подобными мармеладными красавчиками, искренне полагая, что все они из клана голубых. Однако Джеймс Бонд взирал на здоровякинскую экс-жену откровенным гетеросексуальным взглядом. Илья и сам на нее так смотрел каждый вечер, в надежде получить карт-бланш на ночную вакханалию.