Твои внуки, которых ты не увидишь, сказала про себя девушка и сжалась от безысходности этой мысли. Несправедливо! Как все несправедливо! Пейж была бы потрясающей бабушкой.

Линн сознавала, что в любой момент может зарыдать в три ручья.

– Я счастлива, мама, – поторопилась сказать она, настолько быстро, что даже Пейж, измученная болью, подавленная сильнейшими транквилизаторами, уловила фальшь в ее словах.

– Так ли, девочка моя?

Дочь не нашла что ответить, только через силу улыбнулась дрожащими губами и заставила себя рассказать какую-то забавную историю. Вскоре Пейж задремала, и Линн поехала за цветами и фруктами, надеясь разбудить в больной аппетит и хоть немного поднять настроение.

Дома девушка была около пяти часов. Крикнув Элени «привет», она быстро поднялась к себе, взяла купальник и направилась к бассейну. Может, хорошая дистанция кролем приглушит тоску и боль. Перед глазами так и стояло бледное мамино лицо, полное страданий, которые она пыталась скрыть улыбкой.

Надежда на физическую нагрузку не оправдалась. Такие переживания враз не отодвинешь. Более того, эмоциональная и физическая усталость вместе привели к тому, что в шесть вечера Линн едва можно было назвать человеком.

Димитр ждал ее в гостиной, стоя посреди комнаты и держа в руке высокий бокал с ледяной водой. Линн будто напоролась на его пристальный взгляд.

– Воды? – предложил он, указывая на поднос, где стоял хрустальный графин, бочонок со льдом, тарелочка с дольками лимона и веточками мяты.

– Пожалуй.

Забирая бокал из его рук, Линн постаралась не коснуться его. Заметив этот маневр, Димитр усмехнулся.

Еще бы ему не заметить! Димитр Костакидас – прекрасный психоаналитик и дипломат. Без этих качеств он не преуспел бы в финансовых делах, в бизнесе. Димитр никогда не расставался с маской сдержанно-холодного достоинства.