У нее перехватило дыхание, показалось, что остановилось сердце. Но в следующее мгновение оно заявило о себе так неистово, что ее бросило в жар. Слова замерли на губах, в висках стучала кровь.

Мерзавец! Мерзавец! Она хотела крикнуть, хотела отказаться от всего в ту же секунду, но сдержала себя, увидев, как изменилось лицо матери, стало радостным, молодым и счастливым. Линн была просто потрясена.

Димитр знал, что он делает. Ничего не сказав, Линн бросилась в объятия Пейж и заплакала вместе с ней… Душевные силы ее убывали с каждой слезинкой. Наверное, Димитр учел и это. Он достал из кармана бархатную коробочку и попросил Линн утереть слезы – ради мамы. Затем он открыл футляр и выпустил на свет звездный блеск крупного бриллианта. Димитр осторожно надел кольцо на тонкий палец девушки. Она не пошевелилась.

– Что-то ты сегодня все молчишь и молчишь, девочка моя, – наконец молвила Пейж, вглядываясь в дочь.

– Просто я не ожидала от Димитра таких сюрпризов, – ответила Линн. Держалась она спокойно, но в душе у нее все клокотало. Кольцо на пальце казалось раскаленным обручем, и девушка сдерживалась, чтобы не сбросить его.

– Янис был бы счастлив сегодня. Счастлива и я. Дождалась…

Пейж пребывала в таком счастливом волнении, что Линн пришлось взять себя в руки и принять роль новоиспеченной невесты. Нужно было улыбнуться, поблагодарить «жениха», быть с ним приветливой, разговорчивой. Сорок минут, которые они еще пробыли у Пейж, превратились в настоящую пытку.

Но как только закрылись двери и «занавес опустился», Линн дала волю своему гневу.

– Как ты посмел?

– Что, предвосхитить твое решение? Оно не могло быть другим, Линн. Я знаю, как глубоко ты привязана к Пейж, как любишь ее.

– Это не дает тебе права…

– Дает! В данном случае я думаю о Пейж. Не так уж долго нам заботиться о ней. Ради нее можно и пренебречь пока своими чувствами.