Увы, приходилось чуть модифицировать прежние заводские модели, а создавать собственные ему пока никто не предлагал. Это было первым разочарованием, но Вадим не привык зацикливаться на неприятных моментах, и в свободное время фантазировал, рисовал, творил, одним словом.

А потом пришла эсмэска. «Возвращаюсь… Поезд… Вагон…» И не было естественной, казалось бы, просьбы встретить. В этом была вся Маша: ненавязчиво сообщить самую суть, а дальше… дальше пусть уж человек сам решает, как ему поступить.

Егор сам удивился тому, как сильно обрадовался этому короткому сообщению. Маша возвращается, снова будет в Москве, возобновятся их встречи. На работе у него, конечно, появились приятели, да и вообще он многих на этом заводе знал с детства, но это было совсем не то. Маша — вот идеальный собеседник, слушатель, настоящий друг. И… и, кажется, он ее любит. Да, точно любит.

На вокзал он примчался с цветами задолго до прибытия поезда и никак не мог дождаться, когда же, наконец, прозвучит объявление по радио. Услышав «Поезд номер… „Симферополь-Москва“ прибывает…» кинулся на платформу, на ходу прикидывая, где же остановится нужный ему вагон.

Маша загорела, похудела и, как показалось Егору, очень похорошела. Она так явно обрадовалась встрече с ним, что он, не долго думая, выпалил:

— Машенька, выходи за меня замуж!

Кругом толпились люди, на них оборачивались — кто с недовольством, кто с откровенной завистью, — а они все стояли, обнявшись, на платформе возле опустевшего вагона.

Маша не стала кокетничать, ахать, что всё де так неожиданно, говорить, что должна подумать… Только кивнула и потянулась к Вадиму. Она всегда предпочитала обходиться без слов, если была такая возможность. Вот и теперь — обошлась.