Любовь Матвеевна Загорская, богатая вдова, известная в свете, имела двух дочерей на выданье. Старшую — Софью Николаевну, и младшую — Юлию Николаевну.

Софье уж было двадцать два года и ее, по всем понятиям, давно следовало выдать замуж. И уж ежели посватался к ней жених, то как можно было ему отказывать? Если бы Софья была нехороша собой или имела какой-нибудь существенный недостаток во внешности, эти слова могли показаться справедливыми, но это было не так…

Девушка была красива, хотя и не так, чтобы быть записной красавицей. Лицо ее не было идеально. Нос, пожалуй, вовсе не греческий, а изгиб губ и прочие черты совсем не классические. Но большие выразительные глаза, вьющиеся русые кудри, живая речь и простая манера держать себя, без вычурности и затей, все это невольно располагало к ней всякого, будь то мужчина или женщина.

К тому же была она и мила, и грациозна, блестяще танцевала, умела поддержать любую беседу. О ней говорили, что она ко всем своим достоинствам еще и умна, и это было правдой! Но женихов у нее не было. Конечно, поклонники увивались вокруг Софьи. Но ни один еще не приглянулся ей настолько, чтобы она со всем своим чистым сердцем и открытой душой могла сказать, «люблю» и отдать ему и руку, и сердце. Оттого и не была Софья до сих пор просватана, потому что умела сразу дать понять свое нерасположение к тому или иному молодому человеку. Ну а претенденты были настолько нерешительны, что после Софьиной холодной отповеди к маменьке ее за поддержкой и за участием не шли.

Младшая сестра ее — Юлия — была девушкой совсем в другом роде. Ей только исполнилось восемнадцать лет. Лицо ее было бело и отличалось той картинной красотой, что так любят изображать художники в книгах, рисуя идеальных дев. Волосы ее были черны, щеки бледны, а губы алы. Весь вид ее был приторно-сладок, но как мухи летят на мед, так и мужчины слетались на ее красоту. Если Софья брала обаянием, то Юлия отличалась прекрасным, невозмутимым и несколько пустоватым лицом.