— Так в чем же дело?

— Ну ладно, позавтракаем вместе, — сухо сказал Доминик. — А для такого разговора сейчас неподходящее время. Я отдам распоряжение Софи, а ты пойди и оденься. Кстати, ты упоминала, что будешь завтракать с секретаршей. Не обижать же ее.

— Зато меня можно обижать, — огрызнулась Катриона, затягивая поясок халата потуже на тонкой талии. — Ты жестокий тип, Доминик. Я часто думаю — за что я тебя люблю?

— Кэт… — вздохнул Доминик.

— Помолчи, — прервала его Катриона, направляясь к двери с высоко поднятой головой. — И не заботься о нашем совместном завтраке: для меня моя работа, а в данном случае секретарша, на первом месте.

Лицо его исказила гримаса. Но Доминик остался доволен, что настоял на своем, хотя и знал, что позже за это поплатится. За последний год его отношения с мачехой развивались слишком стремительно, и он понимал, что пора бы замедлить ход событий.

Странно, но он так ясно помнил дни их первого знакомства, словно это случилось вчера. Мать его погибла, катаясь на лыжах, когда ему было всего шесть лет. Отец спасался от тоски, с головой уйдя в работу. Издательство, основанное еще дедом Доминика, всегда требовало неусыпного внимания, а Лоренсу Реддингу не приходило в голову перепоручать дела кому-то еще.

Катриона Маркхем, как ее тогда звали, была начинающей писательницей из Англии. К тому времени Катриона произвела на свет два-три довольно бледных детективных романа, их не взял ни один издатель, и тогда ее агент выслал последнюю рукопись в Нью-Йорк, в издательство «Голдман и Реддинг», — в надежде пробиться на выгодный американский рынок.

Доминик так и не узнал, решил ли его отец, что рукопись Катрионы достойна публикации, или, познакомившись с писательницей лично, был ослеплен ее красотой. Так или иначе, через полгода она стала миссис Лоренс Реддинг, а еще через полгода вышел ее первый любовно-исторический роман, и имя под ним стояло — Катриона Реддинг.