– Это для меня? – указал я на тунику.

– Да. Как и раньше. В его покои. И поторопись.

Я поклонился и направился к бочке, и как только надсмотрщик оглядел меня и признал, что все в порядке, я поспешил во дворец. Когда я уже выходил, Дурган окликнул меня:

– Следи за своим языком, раб. Не так как в прошлый раз.

Я следил бы за ним, но я понятия не имел, что именно нельзя говорить Александру.

На сей раз стражники перед покоями принца обыскали меня, прежде чем позволили мне постучать в дверь. Пока они обшаривали меня, надуваясь от собственной значимости, я прислушивался к звону стаканов и проклятиям, доносящимся из-за двери. От раздраженного «Входи» мои уже затянувшиеся шрамы заныли, словно предупреждая.

Судя по всему, принц швырялся вещами. По комнате были разбросаны подушки, статуэтки, стаканы и бутылки, валялся одинокий нож. Видно было, что он развлекается так уже давно: бесценный индуитский ковер был в винных пятнах, на нем были рассыпаны осколки стекла и фарфора, перья, одежда и подушки. Я боялся порезать лоб, но мне совсем не хотелось подниматься после обычного поклона. Я остался стоять на коленях, стараясь не привлекать его внимания. И, казалось, он уже забыл обо мне.

– Это недопустимо! Я перебью их всех! Или нет, лучше я закую их в цепи! Я отправлю их к правителю Вештарии – пусть развозят навоз по полям! В Вештарии знают, как использовать рабов.

– Александр, возьми себя в руки, – это произнес лорд Дмитрий, брат Императора. – Посмотри, какой погром ты устроил!

– Ты отчитываешь меня как и отец. Да, я сам виноват в том, что город полон выродков и полудурков, которые не знают, где ложка, а где рот, но при этом смеют шпионить за сыном Императора. И я должен с этим мириться? Ты один из тех, кто все время предостерегает меня против этих келидцев, а теперь мне устраивают взбучку за то, что я выразил свое мнение в частной переписке. Клянусь рогами Друйи, он меня женит на какой-нибудь их дочке, если это не прекратится.