Я стряхнул песок с бумаги и приготовил воск для печати. Александр так сильно прижал кольцо к письму, что выдавил им почти весь воск.

Пока я прибирал стол, сметая в том числе и осыпавшиеся с меня маслянистые осколки лампы, Александр говорил со слугой за дверью. Мгновенье спустя появился его дядя Дмитрий. Войдя, он официально поклонился и выразил удивление, что его так скоро позвали снова.

– У меня к тебе поручение, дядя.

– Что такое?

– Я хочу, чтобы ты передал мой ответ отцу.

– Ты смеешься?!

– Нисколько. Я никому больше не могу доверять, отправляя свою почту. Но ты не посмеешь доставить письмо со сломанной печатью самому Императору, будь он твой брат или нет. Ты единственный, кому я доверяю, значит, тебе придется это сделать, – он впихнул письмо в грубую лапу дядюшки.

Дерзийский воин был в ярости:

– Ты, юный идиот…

– Не перечь мне, дядя. Сегодня не подходящий для этого день. Я хочу, чтобы ты отправился не позже, чем через час.

Дмитрий снова поклонился:

– Мой господин, – он вышел из комнаты. Не хотел бы я сейчас оказаться на месте какого-нибудь из его рабов.

Принц не препятствовал моей уборке, даже когда я, прибрав на столе, приблизился к той подушке, откинувшись на которую сидел он сам. Он снова не отрываясь глядел в окно и барабанил по ноге.

Появившийся затем человек был так пухл, что его золотые штаны и куртка едва не расходились по швам. Человека, склонного к морской болезни, могло бы затошнить от перекатывающихся под золотистым атласом волн плоти. Жидкая косица невероятного рыжего цвета украшала сбоку розовый шар головы, хотя было очевидно, что этот воин не садился на коня уже целую вечность. К моему изумлению, он поклонился принцу с грацией стройного юноши.

– Ваше высочество, да снизойдет на вас благостное дыхание Атоса в этот славный день! Скажите, как мои жалкие способности могут пригодиться моему великодушному господину? – Речь его была пышна как он сам.