— Нет, нет, — запротестовал Артур и ткнул пальцем в курс, проходивший с 26 июля по 10 августа — «Фигурная живопись. Масло». Это как раз то, что тебе требуется, Роза, милая, особенно если им удастся убедить Алека Рассела вести его. Это станет хорошим пером на их шляпу, если учесть, что этот человек все больше и больше становится отшельником.
Алек Рассел. Она кое-что знала о его работах и очень мало о самом художнике. Он выставлялся в Королевской академии, а за год до этого состоялась небольшая выставка его работ в галерее на Бонд-стрит. Роза и сама не знала, нравятся ли ей его картины. Они пугали ее своей яростью, интенсивностью. Грубые, трепещущие и злые, полотна Рассела ударяли по нервам. Его творчество всегда встречало противоречивые отзывы критики. Один лагерь называл его гением. Другой высмеивал за грубость и прямолинейность. Однако равнодушным никто не оставался. «Любите меня или ненавидьте» — такие импульсы исходили от него. Было прекрасно известно, что сам Алек Рассел пребывал в полнейшем безразличии относительно мнений окружающих. Он был невероятно богат и пот уже несколько лет жил за границей.
— Что, неужели Алек Рассел будет вести семинар в летней школе? — недоверчиво спросила пораженная Роза. — Зачем ему это нужно?
Артур — настоящий фонтан сплетен о мире искусства, сел на своего конька.
— Ты скорее всего не помнишь этого, Роза, ведь ты тогда была совсем маленькой… — и он пустился в детальное и восторженное резюме относительно истоков карьеры Алека Рассела.
— Алек Рассел, по его словам, в шестидесятых был своего рода enfant terrible
— Да ему наплевать на весь художественный истэблишмент, — подвел итоги Артур, — да и на все остальное, кроме творчества. Однако в академических кругах он тем не менее высоко ценится, и две книги, которые он написал, включены в список рекомендуемой литературы для колледжей. Время от времени он ведет занятия, в знак уважения к людям, которые ему симпатичны. И можно побиться о заклад, что он приедет в летнюю школу в Уэстли благодаря тому, что Билл Поллок его хороший приятель.