Голубые глаза графини в ответ блеснули таким холодом, что бедняга потупил взгляд и неловко затоптался на месте.

— Неужели жизнь этого бедного ребенка имеет меньшую ценность, чем жизнь его богатых сверстников? — обратилась к нему Кэтрин, с трудом сдерживая гнев. — Между прочим, таких бедняг на земле большинство!

Поднять глаза кучер не решился, но, судя по его покрасневшей шее, замечание достигло цели.

— Нет, конечно же, нет, — вмешалась пожалевшая старого слугу графиня.

Было видно, что молодая женщина защищает сейчас не только несчастного паренька, но и самое себя. Достаточно было взглянуть на ее собственное платье, коричневое от пыли и почти не отличающееся от лохмотьев мальчика, чтобы убедиться, что она ненамного богаче его. Но была удивительная разница между внешним видом незнакомки и ее речью. Она говорила без малейшего акцента, по которому всегда можно узнать уроженца Ист-Энда, рабочей части Лондона. Да, речь Кэтрин была столь же правильной, как и у ее дочери Мелиссы, в чем графиня совершенно не сомневалась.

Все это время Мелисса молча сидела в карете, пораженная таким необычным и даже скандальным поведением матери. Мириам села рядом с пострадавшим, мысленно благодаря Создателя за столь необычную для ее дочери молчаливость и за то, что изувеченный мальчик все еще находился без сознания и не чувствовал боли.

— Мы должны немедленно начать поиски его родителей, чтобы сообщить им о случившемся, — обратилась графиня к Кэтрин, сидящей напротив, рядом с Мелиссой.

— Не думаю, что они слишком обеспокоены его отсутствием. У мальчика все лицо в синяках, и появились они явно не сегодня. Похоже, его сильно били.

Мелисса продолжала молчать, и по ее лицу было нетрудно догадаться, как она отнеслась к появлению неожиданных пассажиров. Она хмурила брови, закатывала глаза и сердито отворачивала голову, всем своим видом показывая, что не хочет даже замечать Кэтрин. Не обращая внимания на поведение Мелиссы, Мириам приказала Джону ехать как можно быстрее домой, а Питеру позвать их семейного доктора.