Майкл просто не мог представить ее в такой обстановке. Для него это краткосрочное пристанище, расположенное не так далеко от ирландского гетто и слишком далеко от того места, где он намеревался жить, когда женится. Бэт в своем красивом платье столь же неуместна здесь, как проститутка в церкви.

Майкл не знал, что привело ее сюда, но понимал, что сейчас только он мог прекратить эту глупую затею. Так говорил разум. Сердце твердило обратное.

Он увернулся от рук девушки и поднял сумку.

– Тебе не стоит оставаться здесь, дорогая. Пойдем, я провожу тебя домой.

Застегивая рубашку, Майкл услышал, как девушка горько вздохнула.

Почти потеряв рассудок, Бэт спросила:

– Ты не любишь меня?

– О чем ты? – Майкл искренне недоумевал.

– Если бы ты любил меня, то не прогонял бы. – Он старался не выдать злость.

– Когда у меня будет настоящий дом, Бэт Уэйверли, и ты будешь одета в белое подвенечное платье, расшитое кружевами и украшенное цветками апельсина, с обручальным кольцом на пальце, тогда и только тогда ты будешь моей.

В совершенно не присущей ей манере, Бэт съязвила:

– Никогда не думала, что ты такой трус, Майкл.

Она повернулась и направилась к двери. Майкл поймал ее за плечи и резко развернул к себе.

– Я не трус, но и не святой. Чего же ты хочешь от меня, Бэт?

Она освободилась от рук Майкла, обняла его за шею, и, поднявшись на цыпочки, поцеловала.

– Я хочу вот этого, – прошептала она прежде, чем поцеловала его так, как он никогда не решался целовать ее. Затем он подхватил Бэт на руки и отнес на узкую железную кровать.

Майкл положил ее на середину кровати, склонился над ней.

– Это то, чего ты хотела? – подбивая ее сказать «да», Майкл молился, чтобы она сказала «нет».

– Да. – Слово, произнесенное шепотом, раздалось в тихой комнате, как звон разбитого хрусталя.