Время от времени "красные кхмеры" просачивались до аэропорта Почентронг, и тогда Пномпень оказывался полностью отрезанным от внешнего мира.
- Я зайду за вами в шесть часов, - объявил Дуг Франкель. - Мы начнем серьезную работу. Надо спешить, пока этот негодяй Кром не разрезал нас на мелкие ломтики...
Малко подумал, что это не просто образное выражение.
Глава 2
Пот пропитал полотняную рубашку Малко, несмотря на то, что прямо за ним работал большой вентилятор. Влажная, душная, безжалостная жара превращала в парилку веранду, расположенную над огромным освещенным бассейном. Даже огромный бавольник, затенявший три стола, не мог дать свежести. Молчаливые камбоджийцы в белых перчатках двигались с нереальной легкостью в танцующем свете свечей, торопясь исполнить малейшую прихоть гостей.
Малко не ожидал встретить такую утонченность в Пномпене. Вина доставлялись сюда из Сингапура самолетами. "Шато-Марго" 1957 года, поданное к сыру, могло поспорить с самим парижским "Максимом".
Мужчины были в галстуках, но без пиджаков, женщины в сампо * или в длинных платьях. Было такое впечатление, что вот-вот появится королевский балет.
* Национальный женский костюм, состоящий из длинного куска ткани.
Соседка Малко, камбоджийка, неожиданно замерла с поднятой вилкой.
- Усиливается стрельба в районе Тонлесап, - отметила она. - "Они" уже на острове.
Малко прислушался. Глухая канонада гремела вдали, сопровождаемая пулеметными очередями. Это был единственный признак того, что жизнь в Пномпене не совсем нормальна. Тиски "красных кхмеров" не ослаблялись вот уже несколько недель. Ночью шум битвы слышался еще лучше.
За соседним столом сидел хозяин дома, Мали Куала, атташе малайского посольства. Неожиданно он встал и пригласил гостей к ограде бассейна, где их ожидал кофе. Тут же были приготовлены удобные матрацы, покрытые таиландским шелком. Мали Куала с его очень темной кожей, черными очками, правильными чертами лица был нереально красивым. Малко подумал, что такой человек мог использовать в своих интересах дипломатический корпус Пномпеня... и что женщины вряд ли могли сопротивляться его обаянию.