И Юля шептала в ухо мужчине самые страстные слова из тех, которые знала, изобретала новые, которые вдруг приходили на ум. Она сплеталась с ним в немыслимые петли и узлы, позволяла делать с собой все, что хотелось ее гостю, и сама не чувствовала никакой неловкости от тех ласк, которые придумывала и дарила обнимавшему ее мужчине. Во сне можно все. Ей, у которой отняли мужа, только так и можно выжить.

Звонок будильника опять поднял Юлю с постели с тяжелой головой и заплывшими глазами. Она вспомнила свой сон и посмотрела на подушку Родика – просто так, чтобы убедиться, что ей снятся хорошие сны. Подушка была неприлично смята. Юля с ужасом откинула одеяло. Простыня была скручена чуть ли не винтом. На стуле, который стоял рядом с кроватью, белела записка, придавленная дешевой разовой зажигалкой. Юля взяла ее в руки. На ней было написано: «Ты была великолепна, Юлька! Я всегда знал, что Родьке повезло больше, чем мне. Надеюсь, мы еще встретимся. Только не пей больше эту бормотуху. Целую. Эдик».

Юля взвыла раненым зверем и рухнула обратно в постель. Ну конечно! Она вспомнила, как вчера пришел Эдик в ярко-красном джемпере. А дальше все исчезало в горячечном тумане... Она занималась с ним любовью. Какой ужас! Но зачем он приходил? Не за этим же! Да если бы она не напилась, он ничего от нее не получил бы!

...Юля познакомилась с братьями Кривицкими на банальной дискотеке в одном из молодежных клубов. Они подошли вдвоем, совершенно одинаковые лица, но очень по-разному одетые.

– Мы приглашаем вас на танец, – сказал тот, на котором была яркая пляжная рубаха с попугаями, зонтиками и девушками в бикини.