Молодая женщина замерла над зашнурованной кроссовкой. В чем же все-таки она хочет убедиться? Юля медленно распрямила спину, посмотрела на свое покрасневшее от прилива крови лицо в зеркало.

– Я обязательно что-нибудь там узнаю! – сказала она своему отражению. Слова прозвучали почти заклинанием.

Выйдя из подъезда, Юля с трудом сдерживала себя, чтобы не побежать. Понятно, не стоит привлекать к себе излишнее внимание. Она просто вышла прогуляться. Сейчас зайдет за дом и неторопливым шагом побредет по пустырю перед зловещим долгостроем. Так и не дождавшись конца стройки, городское садовое хозяйство решило устроить газоны на месте пустыря. С него уже вывезли строительный хлам, обрезки труб, битую плитку, кирпичи. Ближе к тротуару возле Юлиного дома бечевкой, привязанной к колышкам, успели разметить будущие пешеходные дорожки. Сняли слой земли, присыпали мелким гравием. Сегодня работы не велись, и Юля смело шагнула на одну из дорожек. Идти по шуршащим, разъезжающимся под ногами камешкам было неудобно. Она вспомнила, что в Японии дорожки перед синтоистскими храмами специально усыпают гравием. Юля читала, что при этом человеческий мозг сосредоточивается только на ходьбе, посторонние мысли исчезают, и хозяин мозга таким образом подготавливает душу к общению с божеством. Если с кем ей и придется общаться, так только с бомжами, населяющими заброшенный недострой. Это Юлю совершенно не пугало. Она подумала, что, если ее убьют, это будет даже хорошо. Жизнь потеряла всякий смысл, а потому она согласна ее закончить. Можно даже так, как Родик... Пусть... Она готова пойти его путем...