На полу зала были навалены горы мусора, гнутая ржавая арматура, битые кирпичи и стекло, мятые пивные жестянки, бутылки, рваные полиэтиленовые пакеты, контейнеры из-под продуктов, обрывки газет и прочая дрянь, которую приносят с собой люди.

Юля понимала, что идти ей надо куда-то на верхние этажи, а потому стоит поискать лестницу. Повертев головой, сразу увидела в нишах слева и справа начальные ступени лестниц и решительно повернула вправо.

Ступени тоже были страшно захламлены и загажены. Юля с трудом выбирала места, куда можно было поставить ногу в новой кроссовке. Зачем она их надела? Надо было надеть старые спортивные тапки.

Перед выходом на площадку второго этажа в лестничном пролете не хватало трех ступенек. Было совершенно непонятно, как конструкция держалась. Юля глянула сквозь образовавшийся пролом вниз и поняла, что, если вдруг сорвется, скорее всего, разобьется насмерть, рухнет прямо на груду битых кирпичей. Впрочем, можно было погибнуть еще эффектнее: пролететь мимо кирпичей и оказаться нанизанной на ржавый ребристый штырь, как кусок баранины на шампур. Штырь почти перпендикулярно торчал из бетонной глыбы непонятного назначения. Юля поежилась, представив последний полет вниз, и тут же начала соображать, как бы половчей перебраться через эту дырень на площадку второго этажа. Если уж она сюда пришла, не сдаваться же при первой трудности! Ясно, что никто не преподнесет ей на блюдечке правду о гибели мужа. За нее, эту правду, придется побороться и пострадать.

Молодая женщина обеими руками изо всех сил потрясла перила, чтобы проверить их на прочность. Перила стояли неколебимо, что Юле понравилось. Она поставила ногу в проем решетки и еще раз попыталась раскачать их ногой. Ничего не вышло, тогда она, не раздумывая, оттолкнулась от ступеньки, вставила в соседний проем вторую ногу и повисла над бездной. Теперь надо было начать передвигаться, осторожно переставляя ноги и перебирая руками верхнюю часть перил, которую совершенно напрасно покрыли пластиком. Хорошо, что на него осело приличное количество пыли и грязи, а потому он не слишком скользил под мгновенно вспотевшими от страха руками.