Юля откинула одеяло. Простыня была девственно чиста, даже почти не смята. Женщина осмотрела двуспальное одеяло. Пододеяльник тоже был чист, его перечеркивали хорошо заутюженные складки. Постельное белье почему-то не сохранило и следа ночного интима. Это было жестоко. Слишком жестоко! Юля готова была поклясться, что провела ночь с мужчиной! И не просто с мужчиной, с собственным мужем! Да, но кому нужны ее клятвы? Все считают ее мужа умершим. Умершим... Да она и сама уже как-то с этим смирилась... Неужели Родик ей приснился? Видимо, так... Она вчера выпила слишком много кошмарного вина... Китайского... А кто знает, что эти китайцы туда подмешивают? Может, оно вовсе и не сливовое, а с какой-то дурманной отравой...

Юля выбралась из постели и прошлепала босыми ногами на кухню. Бутылка так и стояла на столе, а рядом с ней – чайная чашка с отколовшейся ручкой, из которой она пила. Да, она вчера поленилась доставать фужер, пила из битой чашки, как какая-нибудь алкашка. Считается, что женщины спиваются быстрей мужчин. Юле теперь стало понятно почему. Если после возлияний к одиноким женщинам в постели приходят почти настоящие любимые мужчины, не грех и выпить... Она повертела в руках красивую темно-бордовую бутылку с нарисованными на этикетке смазливыми китаянками, держащими в руках ветки цветущей сливы. Якобы сливы... Потрясла бутылку над чашкой. Вытрясла пару капель. Неужели она выпила целую бутылку, ничем не закусывая? Похоже что так...

Юля покатала на дне чашки яркие фиолетовые капли и вдруг резким движением опрокинула ее надо ртом, выпятив вульгарным ковшиком нижнюю губу, чтобы ничего не упало мимо. Пряная капля обожгла рот и растаяла на языке. Теперь этот вкус всегда будет ассоциироваться с фантастически прекрасным сном, с любовью Родика...

Молодая женщина испугалась, что сейчас опять расплачется, веки и без того были будто ватные. Надо же идти на работу... Конечно, сослуживцы ее поймут – не так давно похоронила мужа и наконец прочувствовала всю горечь одиночества... Но горечи почему-то не было. И чувства одиночества тоже. Не было и слез. Лишь слегка пощипывало язык.