Она мечтательно улыбнулась и любовно прикоснулась к своему животу.

Никогда прежде Колетта не чувствовала себя настолько готовой к встрече с младенцем. Ей двадцать восемь лет, ее магазин пользуется таким успехом, о каком она не могла и мечтать, и она убеждена, что сможет вырастить своего малыша без посторонней помощи.

Она приходила к решению стать матерью как к любому другому решению: с бесстрастной логикой, с четким, трезвым расчетом.

Взглянув на часы, она вспомнила, что Джина вот-вот должна прийти домой, а сегодня ее, Колетты, очередь готовить.

Три недели назад ее помощница по магазину стала делить с ней квартиру. Джина Ротман, милая, рассудительная девушка двадцати одного года, сняла у Колетты вторую спальню на какое-то время, чтобы накопить средства и затем уже арендовать отдельное жилье.

Когда давняя подруга спросила Колетту, не могла бы она пустить под свой кров девушку, Колетта немедленно ответила: «Ни в коем случае».

У нее имелся неудачный опыт сдачи комнаты разным девицам, и она решила для себя, что больше не намерена ни с кем делить свое жилое пространство. Ей не нужны деньги съемщиц, а головные боли нужны и того меньше.

Она еще не вполне опомнилась от нестерпимого кошмара в лице последней жилицы, некой Трины, которая имела обыкновение заниматься йогой в гостиной Колетты в совершенно голом виде.

Но Маргарет Джеймисон умоляла ее, убеждала, что Джина Ротман — милейшая девушка, готовая работать не покладая рук и самостоятельно проложить себе дорогу в жизни. Наконец Колетта сдалась. И до сих пор соглашение соблюдалось безупречно.

Судя по всему, у Джины не было тайных пороков, и она охотно вникала во все наставления Колетты, касающиеся ведения дел и жизни в большом городе.

Пройдя в кухню, Колетта подошла к холодильнику. Там нашелся массивный гамбургер; оставалось только решить — сделать соус для спагетти или ограничиться бутербродами.