Холодно-красивая и всегда стремящаяся к совершенству, она легко могла бы выбрать подходящего мужчину среди множества кандидатов, но ее пыл был утрачен в браке «с самой большой шовинистической свиньей мужского пола, какие только существовали во все времена», как выразилась сама Люсиль. А так как развелась несколько месяцев назад, то пребывала в состоянии ненависти ко всему мужскому роду.

Мишель надеялась, что такое состояние Люсиль не будет длиться вечно. Ей было около тридцати лет, а это не тот возраст, чтобы относиться к безбрачию равнодушно.

В последний год они поддерживали приятельские отношения иногда ходили вместе в кафе или кино.

– Опять ты поздно возвращаешься с работы, – пожурила ее Люсиль.

Мишель взглянула на часы, одновременно поправив сумочку на плече. Было десять минут седьмого.

– Кто бы говорил! – парировала она. – Ты ведь сама – мадам Трудоголик.

Люсиль пожала плечами:

– Работать – лучше, чем сидеть дома, ковырять пальцем в носу и мечтать о луне.

– О луне? Может, о мужчине? Признайся, дорогая, ты же не хочешь прожить всю жизнь одна.

Люсиль вздохнула.

– Думаю, нет. Но я не собираюсь снова выходить замуж. Я хочу встретить мужчину, который действительно любил бы женщин. Мужчину, в жилах которого текла бы горячая кровь, а не холодное пиво. Мужчину, который ставил бы на первое место меня, а не своих друзей, игру в гольф или проклятый автомобиль.

Мишель засмеялась.

– Ты права, Люсиль, ты действительно мечтаешь о луне.

На светофоре включился зеленый свет, девушки перешли через дорогу, а затем свернули, направляясь по короткому спуску домой.

Здание, в котором они жили, называлось «Северные сады» – Бог знает, почему. Единственными «садами», украшавшими окрестность, были ящики с цветами, которые некоторые жильцы выставили на узенькие балконы. Это было простое трехэтажное здание из кремового кирпича, с фасадом в стиле пятидесятых годов прошлого века, с шестью полукруглыми ступеньками при входе.