Если только не… если не использует то, что держит в руке. Серебро. Серебряная рамка для фотографии.

«Убей его, – холодно прошептал голос. – У тебя хорошее оружие. Бей в глаз – углом рамки. Всади серебро прямо в мозг».

Ханна даже не попыталась понять, чем так хороша серебряная рамка. Впрочем, и возражать она не стала. Но тут в голове ее зазвучал еще один голос – отдаленный, слабый. Также не ее собственный, как и холодное дыхание того невозмутимого голоса… но и не вполне чужой. Кристально чистый голос, переливающийся, словно драгоценный камень.

«Ты не убийца. Не убивай. Ты никогда не убивала, и неважно, что с тобой случится. Не убивай».

«Тогда ты умрешь, – жестко произнес холодный голос. Он прозвучал гораздо громче, чем тот, прозрачно-кристальный. – Это животное не остановится, пока один из вас не умрет. С этими тварями иначе нельзя».

И тут волк разинул пасть. Молниеносным движением он рванулся к ее горлу.

Ханна не стала раздумывать. Она подняла рамку и ударила ею волка по голове. Но не в глаз. Удар пришелся в ухо.

Ханна ощутила этот удар – удар увесистого металла о чувствительную плоть. Волк пронзительно взвизгнул и отшатнулся, тряся головой и царапая морду передней лапой. На мгновение его грузное тело соскользнуло с Ханны, и этой доли секунды ей хватило.

Ханна торопливо метнулась в сторону – подальше от волка – и вскочила на ноги.

Серебряную рамку она по-прежнему крепко сжимала в руке.

«Так. Оглянись вокруг! Книжный шкаф… нет, ты не сможешь отодвинуть его. Окно! Быстро к окну!»

Но волк уже перестал трясти головой. Как только Ханна двинулась к окну, он заметил это. Один плавный скачок – и он встал перед окном, преграждая Ханне путь к спасению. Он не сводил с нее глаз; каждый волосок на его шкуре поднялся дыбом. Зубы вновь обнажились, уши встали торчком, глаза сверкали лютой ненавистью.

«Он готовится к прыжку», – услышала Ханна.