Катрин Макгауер остановилась прямо перед раздвижной стеклянной дверью в приемную. Она была здесь второй раз, однако чувствовала себя почти как дома. Больницы везде были примерно одинаковы – все тот же бледный кафельный пол, все те же поблекшие схемы в тенях коридоров, все то же сильное предчувствие потери и отчаяния, ощутимое за видимым лоском радушия и гостеприимства.

Поправляя свой рюкзак, и мысленно расправляя плечи, Катрин шла по пустынному коридору, который был достаточно широк, чтобы могли разъехаться две каталки, и свернула к посту медсестер, который, как и следовало, находился в самом центре отделения экстренной помощи. Уже после шести часов утра понедельника отделение экстренной помощи выглядело тихим, несмотря на тот факт, что больница при «Филадельфийском Медицинском Университете» считалась одной из крупнейших в городе, и была единственной на весь округ Германтаун-Маунт Эйри.

Несколько часов переходного периода, между окончанием выходных и началом рабочей недели, как правило, были самым спокойным временем во всем отделении. Ночные сестры заканчивали свою бумажную работу и готовились к концу смены, ординаторы бегали в лабораторию за результатами рентгена, прежде чем передать своих пациентов другой смене, а лечащие врачи еще дремали в своих кабинетах в ожидании вызова.

Катрин осмотрелась, чтобы сориентироваться в незнакомом месте. Кабинеты для осмотра пациентов были расположены П-образно с трех сторон центрального диспетчерскою пункта. Одна из врачей-стажеров – или, может быть, студентка старше среднего – сидела за конторкой и делала пометки в медицинской карте.

Катрин подошла и прислонилась бедром к краю длинной узкой стойки. Женщина посмотрела вверх, в ее глазах был вопрос.

– Да?

Всего на мгновение Катрин засомневалась. Почти что повсеместная униформа скорой, состоящая из халата и брюк, имела особенность превращать любого в гермафродита, но не эту женщину.