Она все расписала как по нотам. Он приводит ее в один из этих больших домов, куда ее никогда прежде не приглашали. Она в чем-нибудь не особо модном, чтобы не затмить хозяйку. Он обнимает ее за плечи. Она, скромная и сдержанная, ничем не выделяется. Все вокруг понимают, что она никакой не монстр. Ее принимают в компанию, пусть не сразу, но со временем привыкают к ее обществу.

Не вышло.

Когда Кейтлин упомянула о вечеринке, ее бойфренд, любитель пикников у озера, начал юлить, но правда в итоге всплыла. Он не собирался брать ее с собой ни в какую компанию. Она была достаточно хороша, чтобы оставаться с ней наедине в темноте, но недостаточно хороша, чтобы показаться с ней на людях при дневном свете.

Это был один из тех случаев, когда Кейтлин было трудно не расплакаться. Взяв себя в руки, она твердо попросила парня отвезти ее домой. По дороге он становился все злее и злее, а когда Кейт открыла дверь машины, сказал: «Я все равно собирался тебя бросить. Ты не такая, как все девчонки. Ты — холодная».

Бойфренд укатил, а Кейтлин долго смотрела вслед его машине. Значит, она не такая, как все. Прекрасно, она и сама об этом знала. Значит, она холодная, и, судя по тому, как он это сказал, он имел в виду не просто ее темперамент. Он имел в виду нечто большее.

Что ж, отлично. Лучше оставаться холодной всю жизнь, чем испытывать теплые чувства к подобному парню. При одном только воспоминании о прикосновении его потных рук Кейт захотелось вытереть ладони о подол красного платья.

«Итак, я — холодная, — думала Кейтлин, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье кабриолета. — И что с того? В жизни и без парней хватает привлекательных вещей».