Эмили взялась было за свою чашку кофе, но неожиданно его запах вызвал у нее приступ дурноты. Она опустила кружку и потянулась за апельсиновым соком.

— Ты считаешь, что в смерти Кеннета следует винить меня, — равнодушно произнесла она. — Ты считаешь, что я каким-то образом должна была его остановить.

— Я не…

— Ты имел в виду именно это! Скажи, что ты на самом деле думаешь? Бог свидетель, я все вынесу.

В ее голосе снова прозвучала усталость. Больше всего он мечтал сейчас о том, чтобы увидеть прежнюю, веселую Эмили.

— Ладно. Я думаю, что если и был на земле человек, способный помешать Кеннету сесть на лошадь, так это ты.

Ее улыбка была настолько печальной, что ему стало больно.

— Когда-то, может быть, это и было так.

— Почему Кеннет пил?

— А почему многие пьют? — ответила она вопросом на вопрос. — Он был недоволен мною, ранчо, жизнью в целом.

Купер не хотел верить в то, что она говорила. Кеннет никогда не был пессимистом.

Заметив сомнение на его лице, Эмили добавила:

— У меня не было любовника, если ты думаешь об этом. Насколько я знаю, и Кеннет не изменял мне. Что-то произошло с ним в последние несколько лет. Не знаю, чего он хотел, но очевидно, что я не могла ему этого дать. — Эмили подняла глаза. — Может быть, действительно причина его смерти во мне…

— Боже, Эмили!

Ее брови медленно поползли вверх.

— Разве не это ты хотел услышать?

Тяжело вздохнув, он поднялся из-за стола и подошел к двери, ведущей в сад. Через стекло ему были видны часть сарая и примыкающие к нему загоны. Жалкое зрелище! Гораздо худшее, чем показалось ему прошлой ночью. Доски прогнили, заграждения покосились, листы железа на крыше местами оборвались и гремели на холодном ветру.

— Я хотел услышать, что мой брат был счастлив. Но, похоже, это не так.

Она опустила глаза в тарелку. Сейчас, как никогда, Эмили была близка к тому, чтобы разреветься. В той далекой жизни Купер был центром ее Вселенной. Когда ей приходило на ум слово «счастье», она думала о нем.