Неосознанно Купер коснулся кончиками пальцев своей щеки, еще помнившей пощечину. Он улыбнулся. В конце концов Эмили осталась Эмили, и он мог только гадать, как она отреагирует, когда он сообщит ей о своих планах.

Полчаса спустя Купер увидел ее в гостиной около камина. Она сидела в старом дубовом кресле-качалке с высокой спинкой и закругленными подлокотниками, когда-то принадлежавшем Лауре Данн. Хоть он и не знал свою мать, друзья дома говорили, что кресло было ее любимым. Почему-то стало приятно, что Эмили сидит в нем.

— Снегопад усиливается, — сообщил он, приближаясь к камину.

Оторвав взгляд от голубых джинсов, на которые ставила заплатки, Эмили принялась наблюдать, как он снимает дубленку. На его одежде еще не успели растаять хлопья снега. Нос и щеки Купера покраснели на холодном ветру.

— Только конец октября, — заметила она. — Надеюсь, сегодняшняя метель не хочет нас предупредить, что зима будет такой же снежной.

Устроившись в мягком кресле неподалеку от Эмили, он оглядел комнату. Если не обращать внимания на обшарпанную обстановку, то в остальном мало что изменилось. Потолок низкий, перекрыт балками из темного дуба, стены обмазаны белой штукатуркой, а пол покрыт испанской плиткой. Дом построен в типичном стиле гасиенды. В свои лучшие годы здание считалось образцовой постройкой. Сейчас же оно нуждалось в большом ремонте.

— Я заметил, в сарае очень мало сена. Это все, что заготовлено на зиму?

Она кивнула.

— Да. Кеннет не потрудился посеять люцерну.

Купер нахмурился.

— Чем же он собирался кормить скот этой зимой?

Эмили пожала плечами и положила рукоделие на пол перед качалкой.

— Когда кончатся наши запасы, он собирался купить необходимое количество у отца. Так обошлось бы дешевле. Тем более, что отец предоставил бы нам большую скидку.

— Это не похоже на Кеннета.

Эмили невесело улыбнулась.