Купер был даже рад, что не присутствовал на похоронах. Он вполне мог обойтись без всех этих людей с их бесконечными вопросами и многозначительными взглядами. Он и без того знал, что все они считают его выродком семейства Данн, расточителем, который позабыл дорогу домой.

— Я готовлю какао. Выпьешь чашечку? — Она наконец нарушила тишину.

В кухне было холодно, и он придвинулся поближе к плите.

— Да, спасибо, я бы поел.

Не глядя на него, она кивнула в сторону холодильника.

— Там много чего осталось, если хочешь, можешь взять.

Другими словами, она не собиралась утруждаться приготовлением ужина. Конечно, Купер не надеялся, что она бросится ухаживать за ним, но такого пренебрежения он тоже не ожидал.

— Какао достаточно, спасибо, — отказался он.

Теперь, при ярком свете, он заметил на лице Эмили следы усталости и темные круги под глазами.

— Вчера я был на востоке Техаса, а до этого в Монтане. Мне жаль, что я пропустил похороны.

— Церковь была полна — приехали даже некоторые из моих старых клиентов. Я никогда не видела столько цветов…

Все это было произнесено таким безразличным тоном, что Купер заподозрил: она говорит так из боязни разреветься перед ним.

— Я рад, что хоть с этим все нормально. Ты можешь рассказать, что же все-таки произошло? Я знаю только, что Кеннет упал с лошади и разбился насмерть. Это так?

Эмили разлила готовое какао по двум большим кружкам. Одну поставила перед ним, а с другой в руках села напротив.

— Ты же знаешь, Кеннета лошади всегда слушались, — начала она, — но эта с самого начала оказалась трудноуправляемой. Я умоляла его избавиться от нее, но… — не отрывая взгляда от своей кружки, она пожала плечами, — он был такой упрямый!