— Я тоже нашла телевизор, — добавила она.

— Да я просто пытался рассказать про погоду…

И снова этот тон. Словно он разговаривает с безнадежной дурой. Может быть, этот парень и самый сексуальный человек на всей Земле, но у него на лбу написано крупными буквами «шовинист», а Зои ни за что не собиралась с этим мириться.

— Послушайте, Брайант, — начала Зои, специально назвав Купера по фамилии. — У меня ребенок. Мой бывший никак не хочет смириться с решением суда и платить алименты. И не важно, сколько извещений придет ему, главное — он умеет быстро бегать. Поэтому я работаю. Я сама могу починить кран, поменять проколотое колесо или разжечь камин. И уж точно могу включить телевизор и послушать сводку погоды.

— Очень забавно.

— Нет, не забавно. Я сейчас стою перед вами и почему-то распинаюсь про то, что я абсолютно взрослый человек, а не какая-нибудь изнеженная принцесса. Мне бы очень хотелось, чтобы вы это поняли и мы пошли дальше.

— Ну так продолжим.

— Замечательно. Поскольку мы застряли здесь на все выходные, то я не собираюсь готовить одна.

— Ну и хорошо, потому что я, как и ты, работаю и занимаюсь своим домом… а еще управляю ранчо. Полагаю, что тут я тебя перещеголял.

Зои снова направилась на кухню.

— Ничего подобного, ведь вам же не приходится ухаживать за ребенком.

Мужчина поплелся следом за ней.

— Прошлым летом у меня отелились три коровы.

Она достала из холодильника бутылочку с молочной смесью и захлопнула дверцу.

— И что? Вам приходилось вставать из-за них в два часа ночи?

— Доводилось.

— Что ж, тогда я могу сказать, что вы первый мужчина, равный мне.

Глаза Купера сузились, словно она его обидела, но Зои не могла понять, чем же. Женщина взяла ребенка и направилась в большую комнату. Она села на кресло-качалку и дала девочке одну из пяти оставшихся бутылочек с молочной смесью. Смесь скоро закончится, и придется готовить еще.