– Мессира де Виньоля вполне можно извинить, – мягко произнесла она. – Сейчас я так мало похожа на знатную даму! Меня можно принять за крестьянку, бежавшую из родного дома.

С приходом Жиля де Реца гнев Ла Ира угас.

– Я погорячился, – проворчал он, – надеюсь, госпожа Катрин простит меня. Я не хотел вас обидеть. Но вы же знаете: я люблю Монсальви, как собственного сына.

– В таком случае, – пылко воскликнула Катрин, – помогите мне найти его. Пошлите за ним солдат, возможно, он нуждается в помощи…

– Что случилось с храбрым Монсальви? – небрежно спросил Жиль де Рец, продолжая пристально смотреть на Катрин, которую эта настойчивость стала раздражать.

Пришлось Ла Иру рассказать о том, что произошло в Руане, и о последующем исчезновении Арно. Он повторил услышанные от Катрин подробности суда над Орлеанской Девой: церковный суд во главе с епископом Кошоном, которого подкупили граф Уорвик и кардинал Уинчестер, осудил Жанну за колдовство, и она погибла в пламени костра. Ла Ир говорил об этом неохотно, явно пересиливая себя, ибо между ним и Жилем де Рецем никогда не было дружбы. Капитан был много старше, а кроме того, испытывал непреодолимое отвращение к этому фатоватому анжуйцу, кузену хитрого Ла Тремуйля, которому не мог простить казни Жанны. Казалось совершенно необъяснимым, почему Карл VII с таким равнодушием отнесся к судьбе Орлеанской Девы, короновавшей его в Реймсе, но Ла Ир в душе был уверен, что причиной этого были злобные советы и зависть Жоржа де Ла Тремуйля. Догадки Ла Ира были верны.

– Значит, Жанны больше нет! – мрачно сказал Жиль де Рец. – Мы думали, что это ангел, посланный нам небом, а она оказалась самой обыкновенной девушкой! Сожгли как колдунью? Она точно была колдунья, и боюсь, как бы Господь не наказал нас за то, что мы последовали за ней!