Навстречу Элли медленно ехал экипаж. В этих краях экипажи появлялись редко, поэтому проехать по заросшей, изрытой колеями дороге было непросто. Он опасно кренился то в одну, то в другую сторону.

Элли сошла с дороги в высокую траву, с любопытством наблюдая, как экипаж трясется на кочках. Угодив колесом в яму, кучер громко выругался. Но Элли не обратила на него внимания. Взгляд ее серебристого цвета глаз был прикован к прекрасным гнедым лошадям. Девушку восхитили эти стройные животные, тянувшие за собой тяжелый экипаж, в котором сидела бледная женщина, одетая в траур. На голове у нее была шляпка, поэтому Элли не разглядела цвета ее волос.

В противоположном углу экипажа сидел мужчина. Лица его не было видно, зато хорошо был заметен его ярко-синий бархатный камзол.

Когда экипаж поравнялся с Элли, женщина посмотрела на девушку и, вскрикнув, стала яростно трясти сидевшего напротив мужчину за руку.

Элли, не заметив этого, продолжила свой путь. Она медленно брела по дороге, пиная пыльными башмаками попадавшиеся ей маленькие камешки.

В это время женщина в экипаже продолжала трясти мужчину за руку, взволнованно говоря:

– Эмилия! Это была Эмилия! Клянусь тебе! Мне не показалось, Джон! О Боже! Ну, давай же остановимся и догоним ее! Джон, прикажи кучеру остановиться!

Мужчина, явно недоумевая, силился понять, о чем говорила женщина – вероятно, его жена. Он гладил ее по руке и пытался успокоить. Он не понимал, что так разволновало ее. Эмма была довольно спокойной и уравновешенной женщиной – значит, причина, приведшая ее в такое состояние, должна быть весьма веской. Но, похоже, Эмме – так звали женщину в экипаже – привиделась дочь, вставшая из гроба, безвременная кончина которой стала для нее в свое время сильным ударом.

Когда экипаж остановился, лакей спрыгнул, чтобы открыть дверь. Сэр Джон попытался уговорить жену не выходить из экипажа, но она ничего не хотела слушать, исполненная решимости следовать за ним по пыльной дороге.