Эйлин стиснула зубы и притворилась, что не слышит. Она боялась показывать подошедшему свое лицо. Вряд ли бы он ее узнал, но рисковать все же не стоило.

– А что ты, распутная девка, прячешь под этой уродливой шляпой? – продолжал приставать мужчина и протянул руку к шляпе с большими полями, скрывающими лицо Эйлин.

– Берегись, Эдмунд! Сейчас она достанет нож! – смеясь, произнес один из его спутников.

– Оставьте девочку в покое! – проревел из-за стойки Мортимер Дрю. Он был крупным мужчиной и обладал поразительной способностью заставлять людей слушаться его с первого слова. Его грозный голос заставил Эдмунда молча ретироваться.

Эйлин облегченно вздохнула. Быстро уложив краски в коробку, она принялась складывать мольберт. Все присутствующие решили, что девушка уходит, потому что ей неприятно внимание богатого джентльмена. Мужчины смеялись ей вслед, не зная, что пылать эти щеки заставило отнюдь не смущение.

Подгоняемая собственной яростью, Эйлин подошла к своей лошади и положила мольберт в седельную сумку.

Она знала, что мужчины – мерзкие существа, знала это всю свою жизнь, но то, что она услышала сегодня, выходило за всякие границы.

Эйлин не знала, какую участь уготовил Эдмунд для лорда Шерборна, но то, что от этого пострадают и Монсары, и невинные жители близлежащих деревень, – это она знала наверняка. И тогда несчастная Диана станет одинокой и беззащитной.

Эйлин пустила лошадь галопом, совсем забыв и о Куигли, и о своих рисунках, и обо всем на свете. Ею владела только одна мысль: как можно быстрее сообщить обо всем Невиллам. Но как она сможет предупредить их? Диана, может, и воспримет ее серьезно, но у нее нет никакой власти над кузенами, и она не сможет ничего изменить. Кроме того, Эйлин вовсе не хотела волновать бедную девушку. Беспомощная сестра Дрейка была крайне впечатлительной.

Эйлин нужен был сам маркиз, но она понятия не имела, где его найти. У него было множество имений, а друзья Дрейка жили по всему острову. Может, он ловит лососей в Шотландии, а может, охотится где-нибудь в лесах Англии. Но кому-то ведь должно быть известно, где он!