Кто-то приблизился к нему сзади, молча постоял несколько секунд, потом обошел его и встал в луче фонарика. Превозмогая боль, Уэст безуспешно пытался разглядеть в темноте его лицо.

— Хочешь меня видеть? — спросил тот свистящим шепотом, и Уэст осознал последствия своей опрометчивости. Человек поднял фонарик и осветил покрытое потом лицо агента. — Ты молод. Поэтому инстинкт самосохранения у тебя слаб. — Пожав плечами, он направил свет на себя. — Смотри.

Уэст вгляделся в его лицо, стараясь запомнить. Оно было непримечательным, если не считать глаз — льдисто-серых, блестевших от удовольствия. Агент попытался дотянуться до кобуры вывихнутой рукой, но вымогатель отбросил ее пинком.

— Говорят, прежние агенты были покрепче. Видимо, тебе очень больно.

В надежде, что магнитофон не пострадал, Уэст, мучительно кривясь, сказал:

— Ты наверняка хочешь назвать мне свою фамилию.

— Какой тебе от этого прок?

— Последнее удовлетворение, — с трудом рассмеялся Уэст. — Других, похоже, ждать не приходится.

— А мне это зачем?

— Разве не высшее проявление власти — полностью открыться противнику? Для таких, как ты, это, должно быть, подобно сексуальному наслаждению.

Вымогатель подозрительно прищурился.

— Для таких, как я? — удивленно прошипел он и достал черный пистолет. — Очень жаль, однако нельзя терять время. Думаю, группа наблюдения приближается.

— Я надеялся, ты здесь задержишься. Позволишь этой группе увидеть тебя и, если повезет, застрелить.

— Вот они, ошибки молодости — ты всерьез веришь, что остается надежда.

Он вскинул пистолет и выстрелил Дэну Уэсту в правый висок. Грохот выстрела длился несколько секунд, и убийца закрыл глаза, словно пытаясь растянуть удовольствие.

Когда звук утих, он с помощью фонаря нашел стреляную гильзу, подобрал ее и вышел в боковую дверь.