— Если это Берток, с какой стати ему пользоваться пистолетом, состоящим на вооружении ФБР? — спросила Кэт своего начальника.

— На тот случай, если он попадется и предстанет перед судом. Тогда он сможет сказать: «При столь хорошо разработанном плане неужели бы у меня хватило глупости воспользоваться служебным оружием ФБР? Кто-то хочет убедить вас, будто убийства совершил агент». Если у нас возникают такие сомнения, то что уж говорить о присяжных. А в самую подходящую минуту он встанет и сдаст свое табельное оружие. «Вот выданный мне пистолет — проверьте серийный номер и проведите контрольные стрельбы». Это сведет обвинение на нет. И он получит только срок за присвоение двух миллионов долларов, что, согласитесь, сущий пустяк по сравнению с четырьмя убийствами.

— Допустим, это так, но тогда из какого пистолета он убивал свои жертвы? — спросил директор.

— Из второго, незарегистрированного «Глока-22», — пожал плечами Колкрик.

— Нам известно, что пистолет у него не один? — уточнил директор.

— Я проверяла его карточку: нет, второго не было, — ответила Кэт. — И он не говорил о нем в Бюро.

— Дон, я не понимаю. Если Берток присвоил деньги, зачем ему это, последнее, убийство?

— Сэр, если все это часть спланированной зашиты, еще одно убийство будет прямым доказательством того, что он не имел ко всему этому никакого отношения. Он только удрал с деньгами, и настоящим убийцам пришлось найти другую жертву и предъявить новое требование.

Директор откинулся на спинку кресла.

— Кто-нибудь хочет занять мою должность?

Помолчав, Колкрик сказал:

— Сегодня утром я кое-что получил из чикагского отделения. Думаю, это отвлечет вас на несколько минут. Показать?

— Пожалуйста.

Колкрик подошел к большому телевизору, стоявшему на угловом столе, и вставил цифровой видеодиск.