Когда она уехала из Флоренции и о ней ничего не было известно, мы ужасно беспокоились, хотя я и уверяла маму, что Джилли и раньше особо не старалась поддерживать с нами связь. Но сказать по правде, я места себе не находила от беспокойства. Она же не сообщила, что за способ обогатиться изобрела, а ты знаешь, какой она бывает сумасбродкой. С ней могло случиться все что угодно.

Милли откинулась на спинку стула.

— Хорошо хоть об этом можно больше не беспокоиться. Она тихо-мирно сидела с милой старушкой. А сейчас… — Милли встала, собираясь с духом. — Помоги мне, надо пересмотреть вещи Джилли, ты скажешь, что мне взять с собой. Белье брать не буду, у меня есть свое, и ночные рубашки тоже. Он же их не увидит!

— Ладно, если ты так хочешь. — Клео последовала за подругой в спальню, которую занимала Джилли. — Хотя я на тебя сердита. Ты же обещала быть моей старшей подружкой, не забыла?

Милли, обернувшись, приобняла ее за плечи.

— До свадьбы целых три месяца, я вернусь задолго до нее.

Позже, лежа ночью без сна, Милли засомневалась. Что, если ей не удастся разыскать Джилли? Здесь она сожгла все мосты, позвонила Мэнди домой и сказала ей, что нашла другую работу и завтра не придет. Потом послала домовладельцу чек на оплату квартиры за три месяца, полностью истратив все, что у нее было.

А завтра она уезжает за границу с грозным парнем, который считает ее позором человечества и глаз с нее сводить не будет, боясь, как бы она не удрала с фамильным серебром.

Милли со страхом смотрела в будущее, которое как будто ей самой больше не принадлежало.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Милли, невыспавшаяся, с тревогой смотрела покрасневшими глазами на широкие двери роскошной гостиницы, в которой провел ночь итальянец. Единственное утешение — она теперь знала, как его зовут. Когда, ровно в шесть, к дому Милли подъехал автомобиль, шофер спросил: