Кремовый льняной костюмчик Джилли с обтягивающей грудь жакеткой без воротника и узкой юбкой до колен выглядел достаточно вызывающим, чтобы обмануть его, тем более что вчера вечером он принял Милли за сестру даже в ее обычной скромной одежде, и этому не помешала простая короткая стрижка и отсутствие косметики, то есть то, что всегда отличало Милли от ее сестры.

Все же ее ноги, обутые в коричневые туфли Джилли на высоких шпильках, дрогнули, когда итальянец резко проговорил:

— Я рад, что ты немножко поблекла. Раскаяние? Не думаю. Скорее расстроена из-за того, что тебя поймали и везут обратно, расплачиваться за твои прегрешения.

Милли не очень поняла, что он имел в виду под «поблекла», и лишь смотрела, как завороженная, на его широкие плечи, приподнявшиеся и опустившиеся снова, что должно было показать его презрение. Лицо итальянца посуровело, он добавил:

— Ты скажешь, что тебя вызвали по семейным обстоятельствам, извинишься за то, что не звонила бабушке, и станешь проводить с ней время до тех пор, пока ты ей нужна. Деньги, которые ты украла, будут вычтены из твоей зарплаты, так что ничего получать не будешь. Это понятно?

Милли молча кивнула. Ее настроение упало еще ниже. Она будет работать на него бесплатно!

Своей банковской карточкой она воспользоваться не может, потому что после уплаты за квартиру на ее счету почти ничего не осталось. Пустить в ход кредитную карту? Об этом не может быть и речи. Она не позволит себе залезать в долги. Практически без денег, не считая пяти фунтовых банкнот и мелочи в кошельке, о том, чтобы разъезжать туда-сюда по выходным дням, если у нее таковые будут, и попытаться напасть на след сестры, не стоит и мечтать.

Стараясь не показать своего отчаяния и придать лицу уверенное выражение, как это сделала бы Джилли в сходных обстоятельствах, Милли спросила:

— А у меня будет личное время? Или вы будете запирать меня в комнате, синьор Сарачино, когда я не нужна вашей бабушке?