— Конечно, бабушка, прости. — Чезаре кивнул своей темноволосой головой, и Милли показалось, будто уголки его губ приподнялись в язвительной улыбке. — Перевожу свой вопрос на чистый английский. Не скажет ли мне Джилли номер ее домашнего телефона? Я могу набрать его для нее — я знаю международный код.

— В этом нет необходимости, — выдавила Милли и улыбнулась Филомене: — Я отведу вас в вашу комнату, а потом позвоню. — Она вызывающе посмотрела на Чезаре: — Милли сейчас на работе, а потом, по дороге домой, наверняка зайдет в магазин купить продукты.

Она довела старушку до ее покоев на первом этаже и, убедившись, что та прилегла и все в порядке, вышла, пообещав, что сама тоже пойдет отдыхать.

Без труда найдя свою комнату, она села на краешек роскошной кровати и сжала пылающую голову ладонями.

Дома, в Англии, думая только о том, как спасти сестру от обвинений в преступлении и от суда, она полагала, что в свободное время разыщет ее и все выяснится. Она не хотела, чтобы бездушный Чезаре нашел Джилли первым и, не слушая ее оправданий, посадил в тюрьму.

Она и сейчас этого не хочет, но обманывать оказалось так трудно и стыдно. Не перед Чезаре, уж это точно, а перед милой и доброй старой женщиной. Она просто не выдержит.

Она все расскажет.

Чезаре закончил телефонный разговор и, развернув крутящийся стул, устремил взгляд в окно, на широкую зеленую лужайку, тянущуюся до самой каменной ограды.

Солнце клонилось к горизонту, удлиняя тени; за стеной виднелись вдали подернутые дымкой холмы, ближе — виноградники и скопления охряных домов и ферм.

Чезаре с порывистым вздохом отвел глаза от панорамы, которая всегда его успокаивала, повернулся к столу и стал листать адресную книгу.

Загадка, которая мучила его, была связана с вороватой компаньонкой его бабушки. Что-то с ней было не так.

Ведет она себя тихо, даже как будто робеет, а раньше была совсем другой — шумной и дерзкой. Короткие ненакрашенные ногти, никакого макияжа.