— В таком случае есть еще один выход: я переоденусь в мужское платье. Какую роль мне лучше исполнять?

— Вы говорите глупости.

— Право, это не глупости. Я могла бы сойти за вашего пажа. Ну конечно же, я могу быть вашим пажом! Одна из новых послушниц в нашем монастыре как-то рассказывала мне о том, что ее брат был пажом у короля. Ему не исполнилось тогда еще и пятнадцати лет, а он уже три месяца находился при королевском дворе в Версале. Если могут быть пажи у короля, то может быть паж и у вас — вы ведь герцог, а герцогу по титулу допускается иметь пажей?

— У меня уже есть паж, — резко ответил герцог.

— А где же он?

— Он сейчас находится в другой карете, которая едет следом за нами. И когда мы доберемся до Шантильи, он через некоторое время появится там. Этот паж — мой кузен; он хрупкий мальчик и всю дорогу, пока мы пересекали Ла-Манш, страдал от морской болезни; он до сих пор жалуется на недомогание, вызванное морским путешествием.

— В таком случае он совершенно непригоден для выполнения обязанностей пажа, — решительно заявила девушка. — И его следует незамедлительно отправить обратно домой, а его обязанности могла бы выполнять я.

Герцог приложил руку ко лбу — терпение его иссякло.

— Послушайте, дитя мое, предложенная вами идея совершенно нелепа. У меня не осталось ни малейших сомнений относительно того, что ваше богатое воображение совершенно несовместимо с пребыванием в монастыре, но все это меня, простите, совсем не касается. Я помогу вам, я уже говорил, но ни при каких обстоятельствах не возьму вас с собой в Париж. Ну что, мадемуазель, надеюсь, теперь вам все ясно?

— Но, монсеньор, как вы можете быть таким жестоким!

Вырвавшиеся у девушки слова прозвучали с оттенком возмущения, даже укоризненно, и вдруг герцог почувствовал, как на его руку легла маленькая теплая ладошка Аме.

— Прошу вас, помогите мне, — взмолилась девушка. — Пожалуйста! Прошу вас!