В следующую секунду он бросился на нее. Она сопротивлялась изо всех сил, но на сей раз он был к этому готов. Не успела она нанести удар, как он стал теснить ее назад, заставляя отступать, а потом сбил с ног ловкой подсечкой. Упав на спину, Кэтрин ударилась так сильно, что не смогла быстро перевести дух. Уэллс перевернул ее, как куль, и ткнул лицом в песок, одновременно заломив ей руки за спину. Он связывал ее, а у нее не осталось сил сопротивляться. Сама не понимая, откуда что берется, Кэтрин осыпала его грязной бранью, пока не задохнулась от пыли и собственных слез. Когда он вновь перевернул ее навзничь, ее ярость угасла, уступив место слепому первобытному страху. Уэллс уселся на нее верхом и ударил по лицу тыльной стороной ладони.

– Это тебе за мой нос, – деловито сообщил он и вдруг поднял голову. – А вот и Билли!

Смуглый крепыш Билли подошел и встал над ними, тяжело дыша.

– Ну как? – спросил Уэллс.

– Я его прикончил. Он был совсем сопляк.

Кэтрин обреченно закрыла глаза, словно какая-то пружина лопнула у нее внутри. Она слышала их гнусный говор, чувствовала, как их грязные руки ощупывают ее и срывают с нее одежду, но все это происходило будто во сне и виделось ей сквозь лиловый туман. Все, что они делали с нею, уже не имело значения, и даже мысль о том, что после этого они ее убьют, больше не пугала. Все это не важно, не имеет смысла, твердила она себе. Только бы сохранить отчуждение, только бы удержаться на этом лиловом облаке, вдали от ужаса…

Но Уэллс сжал ее лицо ладонями и заорал:

– Смотри на меня, смотри!

Кэтрин с трудом открыла глаза, и ей показалось, что она смотрит в лицо Сатаны.

– Назови мое имя!

Она покачала головой, ничего не понимая. Он ударил ее еще раз.

– Уэллс! – сдавленно прорыдала она, едва различая его за пеленой слез.

– Уэллс, – самодовольно подтвердил он.

Желчь поднялась к горлу и стала душить ее, когда непристойное тисканье причинило ей боль.